პწკარედის ბიბლიოთეკა

„პწკარედის ბიბლიოთეკისთვის“ ნავარაუდევია, მომზადდეს კვალიფიცირებული პწკარედები (პირველ ეტაპზე – რუსულ და ინგლისურ ენებზე) ქართველ ავტორთა ცნობილ ნაწარმოებთაგან.

აქ წარმოდგენილი ავტორების შერჩევისას ორი ძირითადი კრიტერიუმით ვიხელმძღვანელებთ:

  1. დასახელებული ავტორის შემოქმედება ქართული ლიტერატურული პროცესის ორგანულ ნაწილს უნდა წარმოადგენდეს და ქართველი მკითხველის აქტიურ ინტერესს უნდა იწვევდეს; ამასთანავე, სათარგმნელად შერჩეულ ნაწარმოებთა ზნეობრივი თუ ესთეტიკური ძიებანი უნდა ეყრდნობოდეს ისეთ უნივერსალიებს, რაც ამ ნაწარმოებებისადმი საყოველთაო ინტერესის გარანტი იქნებოდა და უცხოეთში ისეთივე ინტერესს გამოიწვევდა, როგორც საქართველოში;
  2. პირველი ეტაპისთვის წარმოდგენილნი უნდა იყვნენ ის შემოქმედნი, რომელთა ნაწარმოებები ან საერთოდ არ თარგმნილა უცხო ენებზე, ან არსებული თარგმანების რაოდენობა და ხარისხი არ იძლევა ადეკვატურ წარმოდგენას მათი ავტორების სააზროვნო და მხატვრულ დიაპაზონზე.

“პწკარედის ბიბლიოთეკის” მიზანია თავი მოუყაროს ამა თუ იმ ავტორის საგულისხმო ნაწარმოებების ღირებულ პწკარედულ თარგმანებს. ამიტომაც, ჩვენი ბიბლიოთეკა ღია იქნება ყოველგვარი ინიციატივის და შემოთავაზებებისთვის.

ერლომ ახვლედიანი

კოღო ქალაქში

/ამბავი/

ჩემი საწერი მაგიდა მოჯადოებულია: რაც უნდა მივალაგო, როგორც ცუდად გამარგლული ყანა, მალე კვლავ ივსება არასაჭირო ნივთებით. ამიტომაც, უკვე დიდი ხანია, ამ ფუჭ საქმიანობაზე ხელი ავიღე. ალბათ, ამ ნივთებს ოდესღაც რაღაც დანიშნულება ჰქონდათ, ოღონდ ახლა აღარ მაგონდება, თუ რა რისთვის მჭირდებოდა. კარგი იქნებოდა, ჩემს მაგიდაზე, ჩემს წინ, მხოლოდ ერთი თეთრი ფურცელი იდოს, რომელზედაც ვწერ!

მაგიდაზე კიდევ უნდა იყოს საწერ-კალამი, სიგარეტით სავსე კოლოფი, ძველი სააფთიაქო სასწორი (სააფთიაქო სასწორი, რომლითაც ყველაფერს ვწონი – ფერფლს და სპილოს, ნაცნობებსა და ღამეს, სიზმრებს, მოგონებებს და ა.შ.), ქვიშის საათი, მაგიდის ნათურა და, რაც მთავარია, გამადიდებელი შუშა აუცილებელია, რადგან ღამით, ჩემი მაგიდის ნათურის შუქზე, უამრავი მწერი იყრის თავს. ღამის სიჩუმეში, ხანგამოშვებით, წკაპუნი გაისმის – რომელიღაც მწერი ფურცელზე დახტება და მე სწორედ ამ შუშით ვაკვირდები მას.

მწერები, ბუნების უცნაური გაფიქრებანი, რამდენ აზრსა და განცდას ბადებენ ისინი ჩემში! მათი სიმცირე განუზომელ სევდასა მგვრის. ისინი, ხანდახან ასეთი განცდა დამეუფლება, სხვა სიცოცხლეა ჩვენი, ამ პაწაწინა სხეულში მომწყვდეული. ჩვენც მათსავით უმწეონი, მიუსაფარნი, ზიზღის მომგვრელნი, უპატრონონი, მომაბეზრებელნი, არასაჭირონი ვართ. იქნებ ისინი უფრო მეტად გამოხატავენ ჩვენს რეალურ არსებობას. ყველაფერს თავი რომ დავანებოთ, ჩემი მაგიდის მწერები ერთადერთი ცოცხალი არსებანი არიან ამ არასაჭირო, მკვდარ ნივთებს შორის. მხოლოდ ისინი თუ ახალისებენ ჩემს ერთფეროვან მარტოობას.

Комар в городе

(история/повесть)

Мой письменный стол заколдован: сколько бы я его не убирал, очень скоро он снова заполняется ненужными вещами, как плохо прополотое поле сорняками. Поэтому я давно отказался/махнул рукой/умыл руки от этого бессмысленного занятия. Наверное, эти вещи когда‐то имели свое назначение, но сейчас я не могу припомнить для чего они были мне нужны. Хорошо бы на письменном столе передо мной лежал только лист белой бумаги, на котором я пишу!

Еще на столе должны находиться: ручка, пачка полная сигарет, старые аптекарьские весы (аптекарьские весы которыми я все взвешиваю: пепел и слона, знакомых и ночь, сны, воспоминания и т.д.), песочные часы, настольная лампа и, что самое главное, увеличительное стекло. Увеличительное стекло необходимо, ведь на свет моей настольной лампы летит огромное колличество насекомых. В ночной тишине то и дело слышится приглушенный щелчок – какое‐нибудь насекомое прыгает на лист бумаги и я разглядываю его через это увеличительное стекло.

Насекомые – эти странные замыслы природы – сколько чувств и дум рождают они во мне! Их малый размер навевает на меня грусть. Иногда мне кажется что иная жизнь наша заключена в их маленьком тельце. Мы, как и они, неприкаянны, беспомощны, омерзительны/вызывают гадливость, назойливы/надоедливы, да и никому не нужны. Быть может, они лучше выражают нашу сущность (дословно: наше реальное существование). Кроме всего прочего/если оставить все остальное, насекомые моего стола – единственные живые существа среди всех этих лишних/ненужных, мертвых предметов. Только они порой (дословно: если) развеивают мое однообразное (дословно: одноцветное) одиночество.

თარგმანი: ნიკა აგლაძე

Комар в городе

/История/

Мой письменный стол околдован/зачарован: как бы я на нем не убирал, он, как поле без прополки, наполняется ненужными вещами. Поэтому (я) уже давно махнул рукой/забросил/умыл руки/ на это бесполезное дело. Возможно, когда-то эти вещи имели какое-нибудь назначение, но сейчас уже и не вспоминанию/ не припоминается что для чего было необходимо (мне)/ было нужно (мне). Хорошо было бы если на моем столе, перед мной, лежал бы только один белый лист (бумаги), на котором (я) бы писал!

Еще на столе должны быть писчая ручка, полная пачка сигарет, старые аптечные весы (аптечные весы, на которых я все взвешиваю – пепел и слона, знакомых и ночь, сны, воспоминания и т.д.), песочные часы, настольная лампа и что самое главное, увеличительное стекло. Увеличительное стекло необходимо, так как ночью, на свет моей настольной лампы, собираются вместе несчетное количество/множество насекомых. В тишине ночи время от времени/иногда слышатся щелчки – какое-то насекомое прыгнет/вскочит на лист бумаги, и я рассматриваю ее именно под этим стеклом.

Насекомые, странные/необычные выдумки природы, сколько мыслей и переживаний рождают они во мне! Их малость/мизерность наводит на меня неизмеримую/неограниченную грусть/тоску. Они, иногда, меня охватывает это ощущение, – наша другая жизнь, заключенная в этом маленьком теле. Мы, как и они такие же беспомощные, бездомные/не имеющие крова, вызывающие брезгливость/отвращение/омерзительность, бесхозные, надоедливые, ненужные/ заброшенные. Может быть, они больше нашего проявляют наше реальное существование. Оставим все как есть/что бы там не говорилось, букашки моего письменного стола – единственные живые существа среди этих ненужных, мертвых вещей. Только они и радуют/веселят/оживляют/ мое однообразное/имеющее один цвет одиночество.

თარგმანი: ლიანა ჩარკვიანი

 

ზვიად რატიანი

მიმღერე შენი უკუღმართი იავნანა

მიმღერე შენი უკუღმართი იავნანა, შვების სიმღერა
მათთვის, ვინც მხოლოდ დილისპირზე ბრუნდება სახლში
და ვიდრე ღამე მზის სხივებით არ აიმღვრევა –
ვერ შელევია მის წმინდა და სევდიან ნახშირს.
ვინც უკეთესი ვერაფერი ვერ შეძლო, ვიდრე
ღამის ხიდიდან ჯოჯოხეთში ვარდნაა; და ვინც
მზის პირველ სხივებს, როგორც ფილმის მოსაწყენ ტიტრებს,
ისე აჰყურებს. ვისაც სძულს და ვერა თმობს მაინც
თუნდაც ერთ წარსულს, უმახინჯესს. ჰოდა მიმღერე
შენი ხმამწარე იავნანა – მათთვის, ვინც ღმერთზე
მხოლოდ ის იცის, რომ ახლოა, და ვერ იყენებს
მისკენ მიმავალ ვერცერთ რწმენას, არადა ეძებს.
მიმღერე შენი იავნანა, მიმღერე შენი
კანონგარეშე იავნანა მათთვის, ვინც ახლა
ღამენათევი და ნათრევი მიიწევს ქშენით
ცივი სახლისაკენ; იმისაკენ, რასაც ჯერ სახლად
ნათლავს და სჯერა, რომ იქ მაინც დახვდება სითბო,
რომელიც თუნდაც მხოლოდ სხეულს ჭირდება ჯერაც;
სჯერა, რომ სიკვდილს და სიყვარულს რაც უფრო ითმენ,
მით უფრო მშვიდად დაიძინებ. რატომღაც სჯერა.
(იმღერე მისთვის, ვინც თავისი ნახა საფლავი
და თითქმის გული აუჩუყა წარწერამ ნიშში.
სახლებს ანგრევენ, ზღვებს აშრობენ, ტყეებს კაფავენ,
მან კი ვერაფრით მოიკვეთა სიკვდილის შიში.)
მიმღერე შენი იავნანა, შვების სიმღერა
მისთვის, ვინც ლიფტის წითელ ღილაკს დილითღა აჭერს
და მერე სამჯერ წარმოიდგენს, როგორ იღება
ლიფტის კარი დ ვიღაც როგორ დაახლის სამჯერ
სახეში ტყვიას. ვინც საკუთარ გასისხლულ სახეს
და აყმუვლებულ ჭირისუფალ ძაღლებსღა ფიქრობს,
როცა კანკალით დილისპირზე სახლის კარს აღებს
და გაუხდელად მიეგდება; და რათა იკლოს
ძილგამძლე ფიქრმა, ყვავილს ხატავს ბალიშზე თითით
ან წარმოიდგენს, რომ დალია აბი საძილე,
ან თავზე საბანს წაიფარებს, ან კიდევ ითვლის,
ან ცდილობს, თავი მოუყაროს ლექსის ნაწილებს
და გრძნობს, რომ სისხლი თვალებიდან აღარ იღვრება.
აღარც ცრემლები. მხოლოდ შიში, დაღლა და შიში.
მიმღერე შენი უკუღმართი იავნანა, შვების სიმღერა
მათთვის, ვინც მხოლოდ დილისპირზე ეფლობა ძილში.

«Спой мне твою колыбельную наоборот, легкости песню»

Спой мне твою колыбельную наоборот, легкости песню
Для тех, кто приходит домой лишь только под утро,
А уголь ночи, святой и печальный, не хочет
Отдать пока солнце ее не сделает мутной.
Кто придумать то лучше не смог ничего, чем
Ночью с моста падение в ад; кто на первые
Лучи солнца глядит снизу вверх, как на скучные
Титры фильма. Кто ненавидит, а поступиться
Не может и самой гадкой крупинкой прошлого.
Спой же мне горькоголосую колыбельную для тех,
Кто знает о Боге лишь, что он близко, не находя
Ведущей к нему ни одной дороги, хоть ищет.
Спой мне твою колыбельную, спой же мне твою
Беззаконную колыбельную для бессонных
И затасканных, что к холодному дому бредут
Вздыхая; К тому, что домом еще называет
И верит, что хоть там тепло его ждет, а оно
Пока еще необходимо, пусть лишь для тела.
Верит, что чем больше любви и смерти ты стерпишь,
Тем спокойнее заснешь. Беспричинная вера.
(Пой для того, кто собственную видел могилу
И был почти растроган эпитафией в нише.
Деревья вырубают, дома в руинах, сушат
Моря. Но страх смерти он чувствует – ближе.)
Спой мне твою колыбельную, легкости песню
Для того, кто, нажав на красную кнопку в лифте,
Трижды представит себе, как откроются двери
И кто‐то всадит три пули, не позволив выйти,
Ему в лицо. Для того, кто о крови на лице
И вое собак‐плакальщиков думает, когда
Под утро, дрожа двери дома открывает и
Валится, не раздеваясь; и чтоб избавиться
От бессонных дум, рисует пальцем на подушке
Цветок, воображает, что принял снотворное,
Считает, накрывшись одеялом до макушки,
А может, чает сделать части целым стихом
И понимает, больше нет в его глазах крови.
Нет и слез. Остались одни лишь усталость да страх.
Спой мне твою колыбельную наоборот, легкости песню
Для тех, кто лишь только под утро утопает в снах.

თარგმანი: ნიკა აგლაძე

«Пропой/спой (мне) свою неправильную иавнану (колыбельную), песнь облегчения»

Пропой/спой мне свою неправильную/перевернутую/обратную/ложную иавнану (колыбельную), песнь облегчения,
Для тех, кто возвращается домой лишь на грани утра/на рассвете/на заре
И пока ночь не помутнеет от солнечных лучей –
Не может расстаться с ее святым и печальным углем (чернотою).
Для тех, кто не смог сделать что-то лучше того, чем как
Упасть с ночного моста в ад; и кто
На первые лучи Солнца как на скучные титры к фильму
Смотрит (снизу вверх). Кто ненавидит и все же не может уступить/оставить
Свое хотя бы одно прошлое, самое безобразное/самое уродливое. Вот и пропой/спой (мне)
Свою горькоголосую (с привкусом горечи) иавнану, – для тех, кто про Бога
Знает лишь то, что он близок, но не использует (в данном случае отрицательная частица «вер», указывающая на невозможность действия в силу каких-то обстоятельств)
Ни одну идущую к Нему веру, но все же ищет.
Пропой/спой (мне) свою иавнану, пропой/спой (мне) свою
Незаконную иавнану для тех, кто, сейчас
Проведший бессонную ночь и затасканный/ изнеможенный движется (вперед)/продвигается с отдышкой/еле дыша,
К холодному дому; к тому, что пока домом
(Он) освещает (это слово используется в смысле «крещения», при котором обычно дается имя)/нарекает и верит, что, может хотя бы там его встретит тепло,
Которое хотя бы только телу необходимо еще/пока;
Верит, что, чем больше терпишь смерть и любовь,
Тем спокойнее уснешь. Почему-то верит.
(Пропой/спой для того, кто увидел свою могилу
И надпись в нише почти умилило (ему) сердце.
Сносят дома, сушат моря, рубят леса,
А он никак не может отсечь от себя страх/боязнь смерти.
Пропой/спой (мне) свою иавнану, песнь облегчения
Для того, кто нажимает на красную кнопку лифта лишь утром
И затем троекратно представляет, как открываются
Двери лифта, и как кто-то трижды стреляет (ему)
В лицо пули. Кто о собственном окровавленном лице
И о воющих соболезнующих/сочувствующих (чирисупали – буквально «владеющий бедой», в переносном «разделяющий беду») собаках думает только,
Когда дрожа на грани утра/на рассвете/на заре двери дома открывает
И не раздеваясь, валится; и чтобы сократились
Сностойкие/ сну противостоящие/переборовшие сон думы, цветок рисует на подушке пальцем
Или представляет, что принял таблетку снотворного,
Или голову покрывает одеялом /на голову натягивает одеяло, или же считает,
Или старается собрать вместе/воедино части стиха
И чувствует, что кровь уже не льется/не течет из глаз.
И слезы тоже. Только страх, усталость и страх.
Пропой/спой мне свою неправильную/перевернутую/обратную/ложную иавнану (колыбельную), песнь облегчения,
Для тех, кто лишь на грани утра/на рассвете/на заре увязает/утопает во сне.

თარგმანი: ლიანა ჩარკვიანი